Маруся Борисова-Севастьянова

Маруся Борисова-Севастьянова

Творческая биография молодой художницы Маруси Борисовой-Севастьяновой насыщена не только живописью, но и многолетней работой в области моды в самых разных её проявлениях, что само по себе - не случайность. 

Маруся выросла в семье искусствоведов и воспитывалась в атмосфере повышенного внимания к искусству и ремеслу высочайшего качества. Если что-то и ценилось в доме - так это обязательно подлинное и чаще всего совершенно непрактичное искусство. Украшение жизни, облачение всего материального в изысканные цвета, изящные формы со временем стали основой как профессиональных, так и жизненных принципов художника. Не успев получить диплом дизайнера одежды, Маруся начала работать стилистом в глянце, в частности в журналах Esquire и Vogue. Несколько лет она провела в беспрерывных поездках по ведущим фабрикам мирового ювелирного искусства, отсматривала последние коллекции Chanel, Bvlgari, Van Cleef & Arpels и прочих корифеев индустрии. Всё самое знаковое, что создаётся в мире роскоши, золота и бриллиантов, проходило через руки художника, научив её анализировать и беспристрастно оценивать работу лучших из лучших.

В те годы детский опыт, не знающий мира без искусства, соединился с более взрослым опытом ремесла - монотонного, утилитарного, но от того нисколько ни простого. 

После обучения в резиденции School of Visual Arts в Нью-Йорке, Борисова-Севастьянова работала с многочисленными арт-инсталляциями, теневыми скульптурами, театральным костюмом, видео-артом, витринами, масштабными декорациями в музеях и мн. др. Но, по словам Маруси, только живопись смогла дать ей опыт, максимально похожий на ощущение бесконечной свободы. Со временем понимание композиции, цвета и текстуры перестали быть наукой и превратились в язык, которым автор не задумываясь общается с миром.

Живопись Маруси насыщена цветами и фактурой, но легка и естественна. 

«Это очень по-русски - жить роскошно, богато, но притом в пуританских и строгих правилах. Это нельзя объяснить рационально. Мои картины так же устроены - у них есть предел, они ограничены размером холста. Внутри могут цвести райские кущи, взрываться вселенные, переливаться жемчужные реки и петь птицы. Но, чтобы не сойти с ума, я всё-таки останавливаюсь там, где обозначена граница. Мне кажется это очень красиво и жизненно - быть свободным в несвободе».